Силин

Силин

Для меня главное — резонанс и импульс. Резонанс, чтобы я был в сонастройке с пространством, с ситуацией. И импульс, который возникает, когда резонансы совпадают. Если я реализую этот импульс к действию ― это для меня главное.

   Игорь, откуда такое странное самоназвание — «ЗИКР»? А еще вас называют вокальной симфонией, дуэтом импровизаций. Где истоки столь необычной формы творчества?

   Меня очень интересует и всегда интересовало искусство: театр, музыка, живопись, литература, скульптура, — любое искусство как факт человеческой жизни. Я впитывал это в себя с детства. О чем это? Какое это имеет отношение к жизни? Это я сейчас рационально говорю, а на самом деле это все эмоционально было. Музыка, особенно симфоническая. Я иногда дома, когда был один, ставил какую-нибудь симфонию, включал на полную громкость, и, кроме того что я получал удовольствие ушами, я получал удовольствие всем телом. У меня вибрировали вместе с музыкой все клеточки тела, а уж когда начинался финал, это уже была такая эротика, такое чувственное наслаждение, что убогость человеческих чувств не могла меня устроить. Мне хотелось музыки и там. Но я тогда не знал, как это может быть и возможно ли это.

   Но почему именно вокал, без инструментов, импровизация без нот?

   Всю жизнь интересовался человеческим голосом. Собирал записи разных голосов, слушал, пытался изучить различные техники голосоведения. Почему тувинские монахи издают именно такие звуки? А что такое тувинское пение? А славянское причитание?
   Моя бабушка была плакальщицей. Ее приглашали на похороны. И я сам, если будет надо, смогу причитать. Может, не так, как бабушка. Но я всегда был внимателен к звуками. Из архаических систем пения мне удалось извлечь вибрационную технику голосоведения. И я понял, что они заключают в себе нечто, совершенно противоположное тому посылу, к которому мы привыкли. В основе — очень интересный эффект. Можно поднести зажженную свечку к губам, и она не будет от пения колыхаться. Звук не выбрасывается наружу. Он — не самоубийца, выбросившийся из жизни с болью навсегда. Если можно прибегнуть к такому сравнению… Звук в причитании можно сравнить с адаптировавшимся человеком. Столкнувшимся с новыми обстоятельствами жизни, но не ушедшим из нее, оставшимся в ней, переродившим боль в, если можно так сказать, вибрацию, от которой тело и дух становятся сильнее. Это я называю адаптацией. И ритуальные процедуры ей способствуют.
   Воспоминание из детства: мы с бабушкой идем на кладбище. Станция Уторгош, Новгородская область. Моя бабушка — маленькая, но крепкая, всю жизнь проработала на железной дороге. Приближаемся к могиле чьей-то родственницы, и вдруг моя бабушка взлетает в воздух, пролетает три метра, падает на могилу и нечеловеческим… просто не-че-ло-ве-че-ским голосом начинает причитать. Я от страха залез на дерево… И до нее так делали жрицы, шаманы. Это — обращение к потустороннему миру, к душе, к самому себе.
   «DUO ZIKR» много пел в католических соборах. Мы приходили, получали разрешение пастора и устраивали там настоящий концерт. Католическая церковь — самая художественная в этом смысле. А в православных храмах не разрешают… Там только тихо бабульки подпевают… Вообще люди живут страшно. Я смотрю на своих ровесников по паспорту… Жуть. Старушки и старики. И снова все тот же голос: «Нет недостойных людей. Есть недостойная людей жизнь». Эти слова — единственное, чем я мог успокоить себя, когда впервые услышал, что крестьяне в деревнях начали вешаться от тоски. От невыпущенной тоски. Если бы люди умели плакать и смеяться… Если бы в каждой деревне был свой священник, монах, шаман… Они бы им помогли найти внутренние силы при том, что внешние обстоятельства остались бы неизменными. Я в этом убежден. Люди умеют находить в себе внутренние силы. А я умею помочь им это сделать. Любому, кто этого захочет.

   Чем вы поете? Из чего растет музыка? О чем она?

   Это как в архаическом причитании — звук несет посыл, противоположный тому, что мы привыкли от причитания ждать. Он несет не боль, а исцеление, он проходит через все тело, и клетки резонируют, а голосовые связки никогда не устают. Он не гасит и даже не колеблет огонь свечи. Он лечит. Звучит от слабости, но рождает в себе силу. Так же и я… В слабости — сила. А в моей музыке больше знания, чем во всех моих книгах.

   Традиционный вопрос: с чего все началось?

   Изначально, если совсем изначально, у нас театр голоса, поскольку мы с Олей — театральные люди…
Все началось с того, что мы спели вдвоем несостоявшийся, по причине того что нас оставил спонсор, спектакль. Все разбежались, кроме Оли, и мы с ней вдвоем полтора часа пели «Возлюби». С этого начинается неформальная история нашего дуэта. Воины духа, наверное, были в нас, потому что мы не сломались, не бросили, а возвели на этих развалинах наше искусство. Тогда это было так: два человека, два стула — и всё. И мы начали ездить, нас стали звать друзья в разные города петь, и только потом это стало обрастать всяким…
   А формально… В сорок девять лет я впервые вышел на профессиональную сцену вместе со своей партнершей Ольгой Ткаченко в качестве певца. А через пять лет в Италии мы получили высший бал за вокал на закрытом профессиональном фестивале.
   Потом мы объездили полмира, мы пели в Нью-Йорке на Бродвее, мы пели в Гонконге. В Австралии. В Иерусалиме. В Париже. Используем мы разную технику ― вибрационную, классическую, суфийскую, православное радение, тибетскую. Но слов там нет. Язык ― это конвенция, мне за словами интересно.

   Игорь, расскажите о вашей особенной программе — «Воин Духа», с которой вы в 2016 году впервые выступили вместе с симфоническим оркестром.

   Было так. Двадцать девять лет тому назад я работал в институте клинической радиологии и много общался с участниками ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, в том числе и с людьми, у которых была лучевая болезнь и которые знали, что умрут. Это были собранные, мужественные люди, которые думали только об одном: как помочь своим близким, которые останутся без них. И вот это общение с ними, тот дух мужества, которым они отличались от всех остальных пациентов клиники, очень глубоко вошел в меня. Вечная им память, и вечная моя благодарность за то, что они делились со мной. Спустя годы переживание от общения с ними вылилось вот в такую музыку… Сначала я спел ее один, потом мы спели с Олей, потом мы спели с секстетом. Тогда музыка была переложена на ноты, сделали оркестровку, и впервые в 2016 году в Полтаве мы спели ее с симфоническим оркестром. Потом повторили в Киеве с Киевским симфоническим оркестром.
   Для меня те люди, которые спасали нас от последствий страшной аварии, — и есть воины духа. И в том, что они сделали в своей работе, спасая нас всех, и в том, как они жили свои последние месяцы, дни, недели. Человек, который может забыть о себе во имя других, человек с глубоко чувствующей душой, сердцем, человек, имеющий мужество встретить самое тяжелое, что бывает в жизни, — воин духа, имя которого мы поем. Память о них — это урок для всех нас, кто живет.
   В «Воине Духа» мы хотим, мы пробуем петь о тех качествах духа, которые позволяют человеку побеждать в самых трудных обстоятельствах жизни. И не только самому побеждать, но и защищать людей, которые так не могут, которые не воины.

   Пробовали сотрудничать с другими музыкантами?

   Мы пробовали разное. Пели с джазистами, с рокерами, под классический рояль… Единственное, чего мы не делали, — это мы не пели оперу.
   Когда появился секстет, было принято решение, чтобы они пели по нотам, но нашу музыку, пока не научатся импровизировать, но уже вшестером. И они сделали это. И оказалось очень интересно и нам и залу услышать «DUO ZIKR» в такой версии, когда мы с Олей продолжаем импровизировать, а «Голос огня» поет по нотам. И потихонечку они тоже начинают импровизировать, осваивая техники саморегуляции, резонанса и технику голосоведения, которой мы пользуемся. А что касается оркестра… Какой вокалист не мечтает спеть с симфоническим оркестром. Это же просто символ какой-то. И мы спели.

   И как люди воспринимают ваше пение? Это ведь не классический вокал, не эстрада, не народная музыка…

   Уникальность «Зикра» в его особой манере исполнения, а именно в технике вибрационного голосоведения, — звук зарождается внутри тела и через телесные резонаторы и вибрации выходит в пение специфическим тембром.
Мы много ездили по миру, и везде нам говорили: «Ну, прямо как у нас» Я помню, в Тунисе к нам подошла женщина и рассказала: «Моя сестра живет в оазисе, они так же поют». Когда мы однажды пели для дипломатического корпуса, подходили культурные атташе разных стран и говорили: «Точно как у нас народное пение» То есть мы используем архаическое пение, и люди слышат отголоски чего-то родного и слушают. Мы учились. После того как сложился дуэт, мы еще пять лет занимались под руководством профессионального педагога классическим вокалом, камерным. При этом мы используем специальную технику для управления своей внутренней энергией, за счет чего создаем резонанс между собой и со зрительным залом, и музыка рождается прямо на сцене.
   У нас до появления ребят не было вообще закрепленных нот. И только когда появились ребята, они кое-что переложили на ноты, и так мы услышали сами впервые свою музыку уже в таком варианте.
   А так мы пели в очень разных местах. И везде всем было понятно… Хотя понимать-то тут, строго говоря, нечего. Но переживание… Душой всем было понятно.

[Профессиональный дуэт «ЗИКР» поет на разных сценах мира уже 23 года.
Дуэт сотрудничал с Сергеем Курехиным, Борисом Гребенщиковыми, ЧИЖом. Выступал и выступает в сопровождении секстета театра «Голос огня».
А еще есть диски. Вы только послушайте названия самых знаковых из них: «Введение в практическую магию для влюбленных в искусство», «Место силы», «Звезда полынь», «Странствие душ», «Дыхание пространства», «Симфония». Это записи того, что может человек как проводник всех знаний реальности.
В 2016 году «ЗИКР» первый раз пел на фоне предельного инструментального сопровождения. «Воин Духа» вышел на сцену с ратью. Настало время, и знание, которое свидетельствует «ЗИКР», потребовало и получило симфоническое обрамление.]

   Вы причисляете себя к классическим профессиональным вокальным дуэтам?

   Когда-то, в самом начале «карьеры» дуэта, мы поехали в Италию, на закрытый профессиональный музыкальный фестиваль на родине Леонардо да Винчи. Там были только композиторы, музыканты, музыкальные критики и продюсеры, зрителей не было, происходило все в церкви. И пели мы не свою музыку, жуткий авангард под кордепиано, инструмент, который придумал наш знакомый. А мы пели с листа текст один: слово «любовь» на многих, многих языках, потом слово «земля» на многих языках. Такая совершенно концептуальная идея. И вместо нот были черточки, означающие подъемы и спады. Этого никто не мог спеть, кроме нас, и поэтому композитор нас позвал. И когда мы на этом фестивале получили высший балл за вокал, мы успокоились. Так что мы поем профессионально.
   Осталась одна проблема, что мы — вечный неформат. Поэтому мы сами с помощью друзей издаем диски, записи наши. Их уже довольно много. Организуем концерты сами. Ну что делать? Неформат.
   Однако несмотря на это уже 23 года поем. И узнаваемы. От Гонконга до Нью-Йорка, от Петербурга до Сиднея… Такая вот история с нашей музыкой.

 

 

   «Что это было такое — не вполне понятно. Был очевиден религиозный характер гудящих песнопений Силина, объявленных под названиями Храм и Медитация. Впрочем, одновременно присутствовало и земное начало, подтверждением тому стало первое отделение — Стихия огня. Казалось, что четыре частные вокальные импровизации, озаглавленные Битва, Жизнь, Очищение, Вознесение, объединяют духовное и физическое в одной продолжительной программе.

Как американский музыкальный критик, обладающий, по крайней мере, сносными знаниями во всех областях мировой и этнической музыки, включая русскую и восточноевропейскую, я различил все узнаваемые стили, которые, как мне казалось, проходят сквозь музыку «Zikr». Но тот факт, что я не смог с уверенностью сказать в каждый отдельный момент, что это за стили, делает еще большую честь этой оригинальной чистоте человеческого голоса без слов, которая свойственна «Zikr».

Больше всего это напоминает двух соревнующихся певцов в стиле scat. Scat — это вокальная джазовая техника, применяемая такими крупными джазовыми певцами, как Сара Вон, в этом стиле исполнители вместо песенного текста произносят набор произвольных, бессмысленных слогов. Но разница в том, что «Zikr» делает тоже самое мелодически. Если джазмены располагают, по крайней мере, песенным контекстом, в котором они импровизируют, то «Zikr» словно создает мелодию песни, которая рождается вместе со звуками голоса.

Но кроме динамичной импровизации, заставляющей слушателя испытывать уникальные переживания, открывается другая сторона «Zikr». Это ошеломляющее притяжение страсти в самих голосах и манере исполнения вокалистов.

Замечательно, что Ткаченко и Силин пели раздельно каждый в своем индивидуальном мире, и, в то-же время, вместе — как дуэт. Каждый из певцов двигался своим собственным путем, но при этом постоянно соприкасался с вокальной линией партнера: они сознательно опирались на высказывания друг друга, возникающие из некой сокровенной глубины, и продолжали их.

Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что было самым необычным в «Zikr»? — это отображение самых изначальных и в тоже время самых сложных человеческих взаимоотношений: — между мужчиной и женщиной как раздельных, но равных частей одного целого.»

Джим Бессман, специальный корреспондент журнала Биллборд, (Нью-Йорк, США)

 

Фестивали

  • BID, г. Берлин, Германия;
  • РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ВСТРЕЧИ В СЕВЕРНОЙ ПАЛЬМИРЕ, г. Санкт-Петербург, Россия;
  • MANIFECTI, г. Турку, Финляндия;
  • MEDIAWAVE, г. Дьер, Венгрия;
  • ITF, г. Монастир, Тунис;
  • ЗОЛОТАЯ ОСЕНЬ, г. Славутич, Украина;
  • ФЕСТИВАЛЬ НОВОЙ МУЗЫКИ ЧИТТА де КАСТЕЛЛО, г. Флоренция, Италия;
  • ОРИЕНТ, г. Таллинн, Эстония;
  • 3-й МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ СЕРГЕЯ КУРЕХИНА, г. Санкт-Петербург, Россия;
  • ФОРТЕ, г. Рига, Латвия;
  • СЕРГЕЙ ОСКОЛКОВ И ДРУЗЬЯ, г. Санкт-Петербург, Россия;
  • A CAPELLA, г. Санкт-Петербург, Россия;
  • CHRISTOFER SUMMER FESTIVAL, г. Вильнюс, Литва;
  • MIDEM ASIA 96, г. Гонконг, Китай;
  • MIDEM 95, г. Барселона, Испания;
  • MIDEM 2009, г. Канны, Франция;
  • MIDEM 2010, г. Канны, Франция;
  • SXSW, г. Остин, штат Техас, США;
  • LMW, г. Лондон, Великобритания;
  • PCMC, г. Сидней, Австралия;
  • Фантазия’97. Приз за видеоклип Федора Бондарчука «Дорога в Катманду»;
  • Аниграф’98. «Гран-При» за видеоклип Федора Бондарчука «Дорога в Катманду».